Переводчик: itildin
Автор: nagibook
Фандом: Weiss Kreuz
Рейтинг: PG-13
Жанр: slash, angst, POV Наги
Пайринг: Кроуфорд\Шульдих, Кроуфорд\Наги
Отказ от прав: Персонажи фика принадлежат их создателем. Переводчик фика не извлекает материальной выгоды от их использования. Размещение фика на других ресурсах - с согласия переводчика. Ссылки на перевод - приветствуются.
Оригинал лежит: здесь
Отзывы: сюда
Говорят, что беда никогда не приходит одна. Сказать по правде, со мной неприятности происходят довольно часто, но самые ужасные всегда выпадают раз в три года.
Мне было три года, когда умерли мои родители.
Не помню, как и почему, но однажды я очутился в приюте, где начал влачить жалкое существование. Другие дети невзлюбили меня с самого начала - они считали меня странным. Я был слишком тихим и послушным ребенком, чтобы носится вместе с мальчишками. Кроме того, меня постоянно принимали за девочку и дразнили, когда обнаруживалось, что это не так. Старшие дети обвиняли меня в случавшихся время от времени неприятностях, и я довольно быстро научился не возражать им, потому что это все равно было абсолютно бесполезно.
Никто не любил меня. Можно предположить, что дети, сами потерявшие родителей, будут проявлять понимание и сочувствие, поскольку прекрасно знают, каково это - оказаться в такой ситуации. Но нет - приютские дети были очень жестокими. Рано осиротевшие, безо всяких надежд на будущее, озлобленные на весь мир. И я хорошо усвоил все их уроки.
Я научился скрывать свой страх и одиночество под маской отчуждения. Я прятал свою истинную сущность и мысли так глубоко, как только это было возможно. Иначе моя жизнь стала бы настоящим кошмаром.
~~~~~~~~~~~~~~~
Мне было шесть лет, когда я попытался покончить с собой.
Просто внезапно я понял, что это единственный способ убежать отсюда навсегда. И этого наверняка хотели мои родители - они ждали меня там, с той стороны, за гранью, и я заставил их ждать слишком долго, потому что не сразу понял их желание.
И я выбрал самый эффективный, на мой взгляд, способ. Я немало слышал о попытках самоубийства среди других приютских детей, но все они заканчивались неудачей. Дети просто пытались привлечь к себе внимание таким способом. Мне не нужно было внимание - мое намерение покончить с собой было абсолютно серьезным.
Тогда-то впервые и обнаружился мой дар. Я отшвырнул ногой стул, на котором стоял, надеясь, что умру, не почувствовав никакой боли. Как же я заблуждался. Я инстинктивно боролся, пытаясь дышать. Отчаянно старался убрать веревку со своей шеи, и мои ногти расцарапали кожу до крови. Мой взгляд затуманился, боль была совершенно невыносимой, и тогда я подумал: «Кто же мог предположить, что умереть окажется так трудно?»
Внезапно давление прекратилось, хотя я все еще пытался ногами нащупать хоть какую-нибудь опору. Меня охватила паника - в первый момент я даже не понял, что произошло. Но инстинкт самосохранения взял верх, и, не успев осознать происшедшее, я очутился на полу, с обрывком веревки на шее. И потерял сознание.
Очнулся я только спустя несколько часов от того, что кто-то грубо пнул меня в бок.
- Эй, Наое, а ну живо поднимайся! - один из детей, Коджиро, презрительно смотрел на меня сверху вниз. - Сэри-сан говорит, что сегодня твоя очередь в прачечной отрабатывать.
Меня не особо удивило или расстроило то, что он не обратил ни малейшего внимания на кровавые следы у меня на шее, оставшиеся от ногтей и от петли. Я даже чувствовал благодарность за то, что он не стал никому ничего рассказывать. Надо мной бы смеялись еще больше, чем прежде.
Руки оцепенели от холодной воды, а спина начала протестующе болеть из-за того, что я стирал грязные вещи сидя на корточках, и мои мысли внезапно вернулись к недавнему эпизоду. Да, наш приют, конечно, был ужасно старым, но все-таки балка, на которой я собирался повеситься, должна была запросто выдержать мой вес. А, кроме того, - ужасное давление на мою шею пропало за несколько секунд до этого. Что это было - вмешательство высших сил? Возможно, знамение о том, что мое земное время еще не вышло.
Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Стирка закончена. Солнце уже давно село, но я не смогу пойти спать, пока не повешу сушиться выстиранное белье. Мой желудок голодным урчанием напомнил мне о том, что я пропустил обед.
На той же неделе я решил попробовать покончить с собой еще раз. И если опять последует неудача - что ж, тогда придется отказаться от дальнейших попыток. А если все получится - не о чем будет больше беспокоиться.
На сей раз я решил спрыгнуть с моста. Ужасный способ, но мной двигало болезненное любопытство. Я уже однажды обманул смерть, и мне хотелось испытать судьбу еще раз. Возможно, это была попытка обрести нечто такое, что выделит меня из толпы, сделает особенным.
Пейзаж вызывал у меня восторг - я ведь оставил позади знакомые улочки и оказался в совершенно новых местах.
- Не делай этого.
Он стоял там, у моста, словно ждал именно меня. В безупречном белом костюме, больше похожий на Бога, чем на ангела.
- О ч-чем вы говорите? - спросил я, заикаясь.
- Не обязательно пытаться покончить с собой, чтобы понять, насколько ценна твоя жизнь.
Его очки блеснули на солнце, когда он представился. Кроуфорд. Растерявшись, я тоже сразу назвал ему свое имя. Наое Наги.
Он жестом предложил мне последовать за ним в автомобиль, припаркованный неподалеку, и я повиновался. Его харизма лидера - я не мог ей противиться.
- Так вы говорили, что моя жизнь представляет некоторую ценность? - наконец решился спросить я, нарушая тишину в машине.
- Да. Ты никогда не проиграешь, пока будешь делать то, что я скажу. У тебя будет такая власть, какую ты и представить себе не мог.
Волшебные слова. Эта мысль привела меня в полный восторг. Он выглядел таким уверенным в себе и просто-таки излучал ту самую власть, которую обещал. Он спас меня, и он поможет мне стать тем, кем мне всегда хотелось.
И все же мне не удалось остаться с ним. Кроуфорд отдал меня в Розенкройц, и начался новый ад.
Я прошел все мыслимые и немыслимые пытки. Психологические, физические, духовные, эмоциональные… как их ни назови. Вот таким было мое обучение.
~~~~~~~~~~~~~~~
Мне было девять лет, когда я впервые убил человека.
Я поднял телекинезом девушку и ударил ее о стену с такой силой, что по ее затылку тут же заструилась кровь. Раньше я никогда не убивал людей - практиковался в использовании своего дара только на различных предметах да лабораторных мышах.
Но им этого было недостаточно. Они заставили меня снова и снова швырять ее искалеченное тело о стены, пол, потолок даже тогда, когда она уже была мертва.
Они неодобрительно нахмурились, когда увидели слезы на моих щеках. И отругали за неумение контролировать себя, сообщив, что в следующий раз мне следует приложить больше усилий.
И все это повторялось снова и снова. За годы пребывания в Розенкройц я убил еще многих, но лицо той девушки так и стояло у меня перед глазами, потому что она была первой. Жаль, что я не знаю ее имени. Она часто снилась мне в кошмарах, в них я всегда видел ее с изуродованным, залитым кровью лицом.
И мне никак не удавалось забыть ту девушку. Она выглядела такой юной - вряд ли ей было больше восемнадцати. И уже шлюха - в Розенкройц всегда подбирали таких людей, на которых мы могли бы тренировать свой дар - шлюхи, наркоманы… Те, о ком никто не вспомнит и не будет тосковать.
Я сумел довольно быстро приспособиться - только так можно было выжить. Скрывая свои истинные чувства и играя по их гребаным правилам. Я использовал телекинетические удары огромной силы, чтобы убивать сразу. Быстрая смерть - таким образом я пытался хоть как-то заглушить голос терзавшей меня совести. Потому что многие здесь предпочитали вдоволь наиграться и искалечить свою жертву, прежде чем убить ее. Я никогда так не поступал.
В Розенкройц я был совершенно один и чувствовал себя еще более несчастным, чем когда-либо раньше. Здесь все ненавидели и презирали друг друга. А те, кто не могли привыкнуть, или сходили с ума, или исчезали загадочным образом, и ни одна живая душа не знала, что же с ними произошло.
И, возможно, я бы тоже не выдержал и сломался. Но каждый раз, когда меня охватывало отчаяние, я вспоминал Кроуфорда. Он был моим образцом для подражания, так что вполне естественно, что я всегда вспоминал в первую очередь о нем, когда становилось совсем плохо. Думай о Кроуфорде. Будь таким же сильным, как Кроуфорд. Будь Кроуфордом - вот что я повторял себе вновь и вновь. Он, должно быть, тоже прошел через этот ад. Конечно, он наверняка помнит обо мне, сочувствует и поддерживает.
Так он и стал моей навязчивой идеей, я постоянно вспоминал его, только поэтому и не сошел с ума.
У меня было всего два пути - попробовать сопротивляться и сохранить остатки человечности или же принять все то, что могли предложить мне в Розенкройц и использовать в своих интересах. Я выбрал второй путь. Благодаря этому когда, наконец, мне удалось покинуть это жуткое место, я, безо всяких сомнений, был самым сильным телекинетиком.
~~~~~~~~~~~~~~~
Мне было двенадцать, когда я присоединился к Шварц.
Однажды за мной приехал автомобиль.
- Идем, Наги, - кивнул мне Кроуфорд.
Он выглядел старше, и меня это почему-то удивило, хотя не должно было бы - все-таки уже шесть лет прошло. Я до сих пор очень хорошо помнил его восемнадцатилетним. Но наверняка в итоге я привыкну к тому, каким он стал теперь.
//Надеюсь, ты понимаешь, что это бессмысленно.//
Подойдя к машине, я увидел, что Кроуфорд приехал не один - на пассажирском сидении находился кто-то еще. Ярко-рыжие волосы длинными прядями обрамляли его лицо.
- Познакомься, это Шульдих. Он телепат, - сообщил Кроуфорд, кивком головы предлагая мне сесть в машину. Как и тогда - только теперь на сидении рядом с ним находился другой человек, заняв то место, которое раньше принадлежало мне.
Кроуфорд нетерпеливо поглядывал на меня, пока я устраивался поудобнее, а Шульдих снисходительно улыбался, наблюдая за мной.
//Так не терпится начать исполнять приказы начальства, нэ, чиби?//
Если бы взглядом можно было убить…
- Убирайся из моей головы и разговаривай как нормальный человек.
Шульдих ухмыльнулся мне в зеркало заднего обзора и произнес, лениво растягивая слова:
- Ты прям как Брэд говоришь.
- Сколько раз тебе можно повторять - не называй меня так, - сделал замечание Кроуфорд, в то время как я отметил для себя его имя. Брэд. Как странно звучит.
- Что-то ты не возражал, когда я называл тебя так прошлой ночью, - Шульдих хитро прищурился, глядя в основном на меня, а не на Кроуфорда. //Ревнуешь, малыш?//
Я сердито нахмурился в ответ. //А что - должен?//
Это прозвучало слишком угрюмо даже для меня. //Кроме того, я тебе не верю.//
//Но он ведь не отрицает этого, не так ли?// Мысленный смех Шульдиха поддразнивал меня, когда он телепатически передал мне несколько картинок, на которых он был с Кроуфордом в одной постели.
Я отвернулся к окну, изо всех сил пытаясь скрыть то, насколько это меня задело. Впрочем, пытаться скрывать свои мысли от телепата - довольно бессмысленное занятие.
//Ты все правильно понял. Ах, как это грустно - любить того, кто никогда не будет твоим.//
//Кто это тебе сказал, что я его люблю? Мы просто знакомы.//
Но в глубине души я знал, что Шульдих абсолютно прав. За годы, проведенные в Розенкройц, я умудрился влюбиться в Брэда Кроуфорда. А если точнее - влюбиться в тот образ, который рисовал в своем воображении. Образ сильного человека, спасшего меня. Я так хотел походить на него. Стать им. Быть с ним.
//Ты - испорченный ребенок!//
Я поднял свои ментальные щиты и приложил невероятные усилия, чтобы игнорировать Шульдиха всю оставшуюся дорогу к новому дому. Но куда тяжелее мне было не обращать на него внимания ночью - из спальни Кроуфорда были слышны его громкие стоны. Он выкрикивал имя Брэда, и я понял, что телепат не лгал об их отношениях. Словно желая окончательно добить меня, Шульдих посылал мысленные образы того, что именно они делали в тот или иной момент. Я лежал в своей постели и чувствовал странное возбуждение, злясь на Шульдиха еще больше. Почему я, черт возьми, не захотел поднять ментальные щиты?
Мне даже пришла в голову безумная мысль, что лучше бы Кроуфорд оставил меня в Розенкройц, а сам вволю развлекался бы здесь со своим немецким телепатом. Но нет. Кроуфорд был слишком прекрасен и безупречен. Он спас меня, дал мне надежду, и именно его образ помог мне не сломаться в течение тех ужасных лет обучения в Розенкройц. Ночь за ночью я ощущал свою никчемность и одиночество, слушая их, желая не слышать никогда больше, но не способный волевым усилием прекратить прислушиваться.
Я ничуть не винил Кроуфорда. Просто Шульдих с его страстью манипулировать всеми подряд на сей раз умудрился поймать Кроуфорда и затянуть его в свои гребаные игры, вот и все.
~~~~~~~~~~~~~~~
Мне было пятнадцать, когда я потерял того, кого любил.
Ладно, возможно, подобное утверждение звучит чересчур драматично. Я не уверен, что именно чувствовал по отношению к Тот. Но я ни на минуту не сомневаюсь в том, что она ужасно нравилась мне. Полная противоположность Кроуфорда - юная и наивная. Она восхищенно улыбнулась, когда я заставил лепестки сакуры кружиться вокруг нее в причудливом танце. Словно это было величайшее чудо в мире. И я впервые в жизни почувствовал себя нужным и любимым, когда услышал ее невинный смех.
Кроуфорд никогда не улыбался. Он всегда казался таким серьезным и сосредоточенным.
Теперь нас было четверо - в команде появился Фарфарелло. Кроуфорд был так холоден со всеми нами днем, а по ночам продолжал трахаться с Шульдихом.
Я никак не мог понять этого. Почему именно Шульдих? Мне всегда казалось, что Кроуфорд презирает его, что, впрочем, не мешало ему спать с телепатом.
Я часто ловил на себе теплые взгляды Кроуфорда. Как сильно отличались эти взгляды от предназначенных Шульдиху - сердитых и недовольных. Я всегда четко и беспрекословно исполнял все приказы, безо всяких дурацких вопросов и глупых шуточек. Кроуфорд часто говорил, что только мне он и может доверять. Тогда почему же не я?
Я долго размышлял над этим, пока не пришел к выводу, который меня вполне устроил. Все дело в моем возрасте. Я еще слишком юн. А Шульдих уже достаточно взрослый, поэтому Кроуфорд сейчас с ним, а не со мной. Брэд просто использует его, а любит он на самом деле меня. Он ждал девять лет - с самого начала нашего знакомства. Я был уверен, что это доказывало глубину его чувства.
И я увидел подтверждение своей мысли в том, что Кроуфорд запретил мне общаться с Тот. Я решил вызвать его ревность, когда бросился за Тот, прекрасно зная, что он это точно увидит. И та его пощечина окончательно убедила, что он меня любит.
Пощечина была сильной - я отшатнулся назад, чувствуя, как против воли на глазах выступают слезы. Его взгляд за стеклами очков казался гневным, но я видел за яростью столько страсти и чувства собственничества.
А потом, той же ночью, он тихонько смеялся, лаская мою поврежденную щеку. Да, он точно любит меня.
И я почему-то еще больше привязался к Тот. Это было несколько неожиданно. Я поцеловал ее, хотя все это время считал себя предназначенным только для Брэда. Мне было так хорошо с ней. Внезапно я понял, что вовсе не собираюсь вызывать таким способом ревность Кроуфорда - просто хочу быть с ней.
Поэтому когда она едва не умерла, я просто потерял голову и контроль над своим даром.
Это несколько отрезвило меня. Возможно, я неумышленно причинил боль Кроуфорду своим поступком, предав его, когда влюбился в Тот, даже несмотря на то, что чувства к ней были куда слабее и не шли ни в какое сравнение с любовью к Кроуфорду. Ему я обязан всем, и в моем сердце нет места для других людей.
Я ощущал смущение и растерянность. Впервые в жизни предстояло сделать самостоятельный выбор, ответственность давила на меня. Тогда я впервые почувствовал отчаяние, незнакомое мне прежде.
Боль.
Мои мысли вновь вернулись к самоубийству - но покончить с собой совершенно нереально, когда в команде есть провидец и телепат.
~~~~~~~~~~~~~~~
Мне было восемнадцать, когда я впервые очутился в спальне Кроуфорда.
И хотя официально Шварц больше не существовали, мы предпочли держаться вместе.
Ожидание было тягостным, но мне, наконец-то, исполнилось восемнадцать - именно столько было Шульдиху, когда он начал спать с Кроуфордом. Я узнал об этом из отрывков разговоров, услышанных за эти годы. В основном говорил Шульдих, потому что Кроуфорд никогда не рассказывал о них, как о паре. И это еще больше убедило меня в моей правоте.
Как только на электронных часах высветились цифры, означавшие, что уже полночь и наступил день моего восемнадцатилетия, я выбрался из кровати и осторожно спустился вниз, к комнате Кроуфорда. Хотел удивить его и предложить ему свое тело. Ведь теперь, после стольких лет, нам больше не придется скрывать свои чувства.
Мое сердце билось в тревожном ожидании, когда я приоткрыл дверь и скользнул в его комнату. Добравшись до кровати, я лег рядом с его теплым телом, нежно обхватив рукой за талию, и поцеловал его в полной темноте. И этот поцелуй был куда менее неуклюжим, чем когда я целовался с Тот несколько лет назад. Я вложил в этот поцелуй все - нежность, искренность, привязанность, обожание и вечную преданность…
- Я люблю тебя, - шепнул я, когда он повернулся, чтобы увидеть меня.
- И я тебя люблю, чиби, - ответил мне знакомый ехидный голос.
- Шульдих?
- А ты здесь кого-то другого ожидал увидеть? - ухмыльнулся он. - Брэда, например, да?
Я торопливо выбрался из кровати, романтического настроя как ни бывало.
//Удивлен?// - продолжал веселиться Шульдих. //Малыш, ты ведь прекрасно знаешь, что я провожу каждую ночь в этой постели вот уже шесть лет.//
- Кроме того, - продолжал Шульдих уже вслух. - Его здесь нет. Скорее всего, Брэд предвидел такую неприятную для себя ситуацию и постарался ее избежать, нэ?
Сгорая от стыда и гнева, я вылетел из комнаты.
- Не волнуйся, я лично удостоверюсь в том, чтобы он точно получил все то, что ты хотел ему предложить, - издевался Шульдих. - Поцелуй и все эти хентайные штучки, о которых ты тут фантазировал.
Я пролежал в кровати до полудня, пока Кроуфорд не приказал мне, наконец, выйти.
Он подарил мне торт в форме клоуна. Торт для ребенка. Что ж, по крайней мере, он помнил про мой День рождения.
- Теперь ты почти взрослый. И скоро станешь совсем самостоятельным, - поздравил он меня.
Я задул свечи, отчаянно желая, чтобы мне исполнилось двадцать шесть уже на следующий мой день рождения. Ну, или хотя бы чтобы рыжеволосый перестал в открытую лапать Кроуфорда за обеденным столом.
~~~~~~~~~~~~~~~
Мне был двадцать один год, когда я покинул Кроуфорда.
Это случилось некоторое время спустя после того, как Фарфарелло зверски избил Шульдиха. Я не представляю, зачем он это сделал и, вполне возможно, он и сам не смог бы ответить на данный вопрос.
- У него были ключи, - это все, что он нам сообщил. И Кроуфорд отвез его обратно в психиатрическую больницу, из которой когда-то забрал.
И вот впервые мы остались дома вдвоем. Я сел к нему на колени, прижавшись всем телом, и легонько поцеловал. Кроуфорд отреагировал не сразу.
- Что ты делаешь? - спросил он ледяным голосом.
Стараясь не обращать внимания на его резкий тон, я продолжил нежно:
- Вы нуждаетесь во мне, Кроуфорд-сан. И я здесь.
И тут я понял, что Кроуфорда и Шульдиха связывает нечто большее, чем просто секс. Кроуфорд оттолкнул меня и метнул взгляд, полный презрения.
- Я и сам прекрасно могу о себе позаботиться. И мне абсолютно ничего не нужно от такого ребенка, как ты, - бросил он пренебрежительно. Кроуфорд прошел в свою спальню, захлопнув дверь прямо у меня перед носом. А мне оставалось только сидеть и ошеломленно глазеть на закрытую дверь.
На следующий день он вел себя так, словно ничего не случилось. Мягко попрощавшись, он отправился с цветами в больницу к Шульдиху. Кроуфорд ездил к нему каждый день, несмотря на то, что первые пару недель Шульдих был без сознания и, так или иначе, не мог знать о посещениях.
Просто он чувствует вину за случившееся, вот и все - так я пытался объяснить себе его ежедневные поездки в больницу. Я никогда не посещал Шульдиха вместе с ним - боялся того, что могу там увидеть.
Постепенно Шульдих поправился и вернулся домой. Так нас стало трое. Ненавижу это число.
Я пытался как мог не обращать внимания на их нежные прикосновения, мягкий шепот и теплые взгляды, которыми они постоянно обменивались. И очень ясно видел неодобрительный взгляд Кроуфорда, когда он заметил как-то раз, что я смотрю на них.
Шульдих сильно изменился после возвращения из больницы. Он, наконец-то, перестал издеваться надо мной, постоянно поддразнивая мысленно и вслух. Теперь телепат лишь бросал на меня время от времени сочувствующие взгляды. Проклятый ублюдок! Мне не нужна его жалость. Куда проще было ненавидеть его, когда он вел себя так, как раньше.
Однажды утром я увидел кольца у них на руках и окончательно осознал то, на что намеренно закрывал глаза все эти годы - Кроуфорд по-настоящему любит Шульдиха.
И я ушел…itildin
http://www.mr-yaoi.ru